Китайская народная медицина

Сервис для выполнения любых видов студенческих работ

Сервис для выполнения любых видов студенческих работ

Уборка   квартир в Москве

Уборка квартир в Москве

Выполнение 
работ на заказ. Контрольные, курсовые и дипломные работы

Выполнение работ на заказ. Контрольные, курсовые и дипломные работы

Заказ контрольной работы

Заказ контрольной работы

Интернет-магазин Olympus

Интернет-магазин Olympus

 

Туризм, путешествия: Бронирование отелей

Туризм, путешествия: Бронирование отелей

KupiVip – крупнейший онлайн-магазин

Гироскутер SmartWay

ТехносилаТехносила

Подарки

Онлайн-гипермаркет лучших товаров для детей

Заказать курсовую работу - Пишут преподаватели!
Древнехристианская эпоха Дальнейшее развитие христианства в Европе Эпоха Петра Великого Архитектура Запада Романский стиль Италия в эпоху возрождения Нидерланды Костюм XVIII-XIX веков Кандинский О понимании искусства

Курс лекций по истории искусства

Кандинский неустанно делает попытки осуществить “совокупное художественное произведение” в изобразительном искусстве. Сначала это был поэтический альбом с “контрапунктом” гравюр, затем “композиция для сцены”, соединяющая сценографию, танец, речь, музыку и свет. На основе экспериментов с этими формами он переходит к “звучащей” и “говорящей” живописи, в которой конкретные образы переплавляются в символические и мифологические и, наконец, в “абсолютные” живописные ценности, равные ценностям моральным. Таким образом, и здесь изощренная теория формы сливается с христианской этикой. Неудивительно, что страницы теоретических работ Кандинского, посвященные кризису современного общества, почти буквально повторяют размышления Булгакова о судьбах российской интеллигенции и народа.

Начало мировой войны стало решительным испытанием историософских взглядов художника. Вынужденный покинуть “свою вторую родину”, он въяве наблюдает катастрофические процессы, о которых размышлял долгие годы. Жизнь в революционной Москве на короткое время оживляет надежды на то, что война послужит духовной “необходимости”. Именно в такой момент написана статья “О “Великой Утопии”. Эсхатологические ожидания периода создания альбома “Звуки” и “Композиции 6” сменяются более конкретными и земными планами по созыву Всемирного конгресса деятелей всех искусств и выработке проекта “Великой Утопии” — здания-символа, по своей задаче чем-то напоминающего башни-обсерватории Н. Ф. Федорова. И все же мастер, который именно в это время начинает восприниматься как один из главных авторитетов художественной жизни Европы, чувствует кризис моральной основы своего искусства, крах социальной программы, обернувшейся всего лишь художественным мифом.

С 1920 года Кандинский занимается практическими исследованиями выразительных средств искусства. Он работает в Институте художественной культуры, Психо-Физиологической секции Государственной Академии художественных наук, основывает сеть Музеев живописной культуры. Еще в 1914 году, ожидая в Швейцарии развития событий войны, художник начал работу над новой книгой — “Точка и линия на плоскости”. Законченная и изданная двенадцатью годами позже, она представляла собой теорию воздействия отдельных элементов беспредметной формы: точки, линии, круга, квадрата, их комбинаций. Одним из первых подходов к этому труду была “маленькая статейка” “О точке”.

Здесь речь идет о психологическом эффекте точки, вырванной из обычной обстановки и говорящей новым, незнакомым языком. Художник называет точку “живым и сильным существом” с “самодовлеющей судьбой” и останавливается на способе, которым обеспечивается ее внутреннее звучание, а не на содержании ее “речи”. “Согражданином нового мира искусства” теперь является не цельная картина, “композиция” (поиски которой и привели Кандинского к открытию “абсолютной” живописи), а элемент этой композиции. Интерес художника сосредоточивается не на философии искусства, а на психологической стороне его воздействия. Это говорит об определенном сближении Кандинского с позицией молодых мастеров авангарда, целью которых было сконструировать новые формы, а не получить их путем вдохновенного визионерства.

Художник так и не стал своим в московской художественной жизни. К. Уманский в 1920 году сообщает немецким почитателям искусства Кандинского: “Синий всадник, пришедший с востока и победоносно прошедший по всей Европе, тот, чьи следы по-прежнему столь заметны в Германии, в России до сих пор остается чуждым и одиноким”18. Тем не менее, критики, подводящие итог периода “бури и натиска”, подчеркивают русские корни создателя беспредметного искусства. “И хотя Кандинский вследствие своего долгого пребывания за границей часто расценивается московским окружением как западный элемент,— продолжает Уманский,— я нисколько не сомневаюсь в его чисто славянских корнях, в его по-восточному решительном стремлении вырваться из пут материального, в его чисто русской гуманности и всечеловечности”19. Ему вторит автор первой книги о Кандинском Х. Цедер: “Кандинский — русский. Понять его до конца могут, наверное, лишь русские или те, кто долго жил в России. Смелость молодого русского искусства, вставшего во главе европейского художественного процесса, не будет понятна тем, кто не знает национального характера русских, их идеализма, их отношения к принципам, связанного со склонностью к дерзкому полету фантазии, придающей их искусству столь своеобразный, анархический, свободный от всякой традиционности характер. <...> Их искусство сбросило с себя последние оковы: оно принадлежит миру. Кандинский всегда был гражданином мира”20. Эта оценка прямо соотносится со словами самого Кандинского о том, что русские художники принадлежат к “русскому народу, носителю космополитической идеи”. Тем не менее, проект Великой Утопии оказался последним всплеском “русской идеи” в творчестве художника, пытавшегося “связать, разорвавши, оковы”.